Протяни мне свои руки

На первую страничку

О школе РКБ

Казачество

Газета

Ссылки

Карта сервера

Гостевая книга

Газета "Воронежская неделя" №28 (1543), 10 июля - 16 июля 2002г.

Протяни мне свои руки

КАК ЖЕ КОНЯМ БЫТЬ?

День выдался погожий и солнечный. На территории школы-интерната для детей-сирот №1 было тихо и безлюдно: ребята уехали в лагерь. Немного осмотревшись, мы с Сергеем Лаврентьевым увидели конюшню. У входа сидели мальчик и три девочки.

- Как тебя зовут? — спросила я одну из них.

- Таня.

- Танюша, ты здесь учишься?

- Нет, я Только прихожу помогать. И вот они, — девочка кивнула в сторону своих друзей, - тоже не интернатские, местные.

- А кто же хозяин?

- Вот он! — четыре маленькие ручки дружно указали туда, где в роскошном интернатском саду паслись красавцы-кони. К конюшне подошел загорелый, по пояс обнаженный юноша лет пятнадцати. Звали его Павлом. Он воспитанник интерната и проводит с лошадьми большую часть своего

времени. Я попросила Пашу рассказать про конюшню, о своей работе там, на что тот удивленно округлил глаза: «Что вы! Какой я хозяин? Это вам надо к Виктору Ивановичу...»

Виктор Корнеев — хозяин конюшни и атаман казачьего войска. Но даже не зная этого, по характерному прищуру и окладистой бороде сразу можно понять, что он является ярким представителем казачьей диаспоры. Он привел нас в свой «офис» -вагончик. Иконы в правом углу, большой деревянный стол, на стенах — картины с изображениями лошадей да трехцветный российский флаг. В такой обстановке мы и начали разговор, который заставил меня о многом задуматься.

- Виктор Иванович, как вы попали в интернат и сколько уже здесь работаете?

- Меня послало сюда Донское казачество (Северо-Донской казачий округ). Сам я родом из Белой Калитвы. Через казачество участвовал в строительстве храма Серафима Саровского. А потом, учитывая мой опыт Общения с лошадьми, послали сюда.

Уже шесть лет, как мы здесь, в интернате. Коней у нас семь, бывало и больше: орловские рысаки, верховые и т.д. Даже тройка пони была. Детишки катались и на санях, и верхом.

- А куда же они делись? Молчит... Потом, с горечью:

- Пришлось продать — очень тяжело содержать. Ведь администрация не дает ни копейки. Мы же здесь на общественных началах. Даже письменного договора с интернатом у нас нет, устный только. Хотели узаконить все, да администрации все некогда этим заняться. А коней содержим на деньги от подработок. Вот на День города да на другие праздники удаётся немного заработать.

- А ни к кому не пробовали обращаться?

- Когда строили конюшню, была фирма, которая помогала, корма покупала. А потом все «отстали». Да я и не люблю обращаться — лучшая помощь, когда не мешают! Да теперь что об этом говорить? Уходим через несколько дней. Я и так из последних сил тяну, а тут еще с администрацией проблемы. Есть, конечно, добровольцы, которые помогают. Вот Маша, например, студентка. Выйдет с конем в город и детей покатает, и копейку заработает. Для одной лошади этих денег на неделю хватает. Но остальные-то шесть стоят... Им тоже надо что-то кушать!

Была у меня когда-то своя группа. С ними особо занимался. Вот посмотрите, -Виктор Иванович указывает на стену, где висят казачьи мундиры, фуражки и прочие атрибуты. — Пятнадцать детей сами пошили эту форму. Я только помогал. Еще мечта была, чтобы землю нам здесь выделили под маленький ипподром и конноспортивную секцию. Все равно ведь окраина города, земля пустует! Куда там... Никому ничего не надо. Все твердят, что спорт надо развивать, а не дают никакой возможности. Слышали, наверное: где раньше был каток, теперь прокуратура дом себе строит. А потом, говорят, что среди молодежи одни наркоманы, алкоголики кругом. Я вот в своем детстве восемь секций посещал, а сейчас детям и пойти-то некуда.

Мы с ребятами лет пять уже выезжаем на Дон. А в августе в крестном ходе в Задонск участвуем. Потом — на сенокос... В этом году ходили в Дивногорье, в монастырь и в Костомарово. Семь дней ехали на конях до Острогожска. Только вот беда — сильные дожди начались. Коней пришлось домой на «КамАЗах» отправить. Дальше уже шли пешком. Удивительный случай — не доходя до Костомарова, в середине пути замироточила икона царской семьи. Четыре человека ее несли, у них в руках и замироточила. Вот и Павел, и Маша с нами были. В тот момент Паша зашел в комнату и стал внимательно слушать своего наставника.

- Я его в училище, что в Хреновом, готовлю, - продолжал Корнеев. — Уже документы собрал. Будет учиться на тренера-наездника. А училище это единственное в стране, да в Алма-Ате еще есть одно, но там готовят жокеев.

Я повернулась к Паше:

- Считаешь себя казаком? Уверенно кивает:

- Меня скоро в казаки сверстают. А крещение я уже принял в купели Тихона Задонского. Мы крестным ходом туда шли. Там и покрестился. И имя мне при крещении дали — Тихон.

- А во сколько лет в казаки верстают?

- Верстаний у нас три, - снова вступил в разговор Виктор Иванович. — В три года, в четырнадцать и в двадцать один. Ну в три года мы Пашку еще не знали, а вот в четырнадцать будем верстать. (Я очень удивилась, узнав, что Паше нет еще четырнадцати. — B.C.)

Сфотографироваться атаман отказался:

- Господь учит нас смиренными быть. Себя не выставлять. Даже в храм заходить не дальше порога. Я человек верующий, к телефону-то подходить и то боюсь. А если сфотографироваться надо, так это пусть Павел. У него и форма есть. Павлентий, обрядись!

Парень, немного помявшись, надел казачью форму и снял со стены настоящую шашку. Втроем мы вышли на улицу, где уже вовсю моросил слепой дождик. Паша залихватски, умелыми движениями «рассекал» шашкой воздух.

- Ну-ка дай посмотреть, — попросил его Сергей. Он провел пальцем по острию лезвия: - Ух ты, какая сталь «булатная»!..

- Не надо так делать! — испугался пацан. — Примета плохая.

Пока Лаврентьев фотографировал юного казака, я вернулась к хозяину конюшни.

- Куда же вы теперь с конями-то пойдете, Виктор Иванович?

- В степи. К Белому озеру. Это неподалеку от Костенок. Там они и на воле побудут, отъедятся, сил поднаберутся. А ближе к осени снова в крестный ход пойдем. Жаль, что назад в интернат, к детям, мы уже не вернемся никогда.

- Да, жаль! Такого еще нигде не было, чтобы при сиротском учреждении породистые кони жили да ребят учили быть настоящими мужчинами. И труд познавали, и любовь к животным прививалась. Не пробовали обратиться к каким-нибудь иностранным спонсорам?

- Патриотизм — это не высокие слова. Действительно, а свое время родители не научили служить «золотому тельцу». Да и бесполезно это все.

- Ну, может быть, еще и потому, что вы верующий человек?

- Возможно. Но мне думается, что патриотизм и вера — это единое, да и единственное, что осталось на Руси.

Удивительное чувство осталось у меня после общения с этим человеком. Как хорошо, что в России сохранились такие люди. Настоящие русские.

Но куда же уходят кони?.. И почему — навсегда?..

Кто этого хочет?.. И как же теперь будут жить дети без этих привычных уже, умных животных, общения с которыми вдруг кто-то их лишил? Администрация интерната сделала ли это, санэпидстанция ли или же комитет по образованию?.. Теперь уже неважно. Корнеева тоже не интересует, кто вдруг нежданно-негаданно отнял у детей счастливые дни досуга. Больно, что отняли. Это факт. И — абсурд!

Уходят от мальчишек кони в никуда. И лишь маленькие шинельки да мундирчики будут им напоминать о том светлом времени и о добрых, ласковых четвероногих друзьях.

Валерия СОБОЛЕВА.

Фото Сергея ЛАВРЕНТЬЕВА.